Дорогие друзья!

Пишу вам из сердца мира — там, где пространство собирается в единую точку, а путь превращается в ось бытия. Сегодня ваш маршрут ведёт к центру всего: не как к географической отметке, а как к точке сборки всех состояний, что вы пережили за эти дни. В этом — суть моего восприятия Кайласа: он не гора, а модель мироздания, не объект созерцания, а зеркало внутренней структуры мира.

Вы вступаете в день, когда камера «Буратино» должна стать не глазом, не приёмником, не датчиком — а инструментом сонастройки с абсолютом. Не стремитесь к эффектности, не ищите драматических ракурсов. Ваша задача — уловить то, что лежит за гранью видимого: предвосхищение центра, совершенную форму озера, неизменность горы, порог перехода.

На пути от Саги к Манасаровару вы почувствуете подход к центру. Это момент, когда Кайлас ещё не доминирует в кадре, но уже определяет его геометрию — как в моей картине «Путь к Кайласу» (1932). Работайте в режиме хроно‑предчувствия: сделайте 2–3 кадра, где гора присутствует незримо, а пространство «собирается» вокруг неё. Избегайте эффектных ракурсов — пусть снимки передают внутреннее молчание, ощущение порога. Это «Подход к Центру» — миг, когда мир начинает звучать в унисон с вашим дыханием.

У озера Манасаровар вы встретите совершенную форму — место, где мир уравновешивается. Это образ, воплощённый в моей картине «Манасаровар» (1934): предельная симметрия, отсутствие драмы, ощущение завершённости. Снимайте в режиме абсолютной фиксации: один кадр, строго горизонтально, без смещения, без движения. Дождитесь момента, когда вода станет зеркалом покоя. Пусть снимок передаст не отражение, а суть — то, как озеро уравновешивает мир. Это «Озеро Чистой Оси» — пространство, где форма становится молитвой.

Перед Кайласом вы увидите гору, которая не является горой. В моей картине «Кайлас» (1933) она дана не как пейзаж, а как геометрический принцип — без масштаба, без эффекта величия. Снимайте фронтально, без драматического света, без людей. Ваша цель — зафиксировать не форму, а неизменность, ту вертикаль, что соединяет небо и землю. Пусть кадр станет «Горой, которая не является горой» — символом того, что мир держится на невидимой оси.

В Дарчене вы окажетесь у врат обхода — места, где ещё нет пути, но уже есть отказ от внешнего. Это состояние я попытался передать в картине «У входа в Шамбалу» (1926). Снимайте пространство порога: пусть в кадре чувствуется ожидание, но не будет действия. Допустимы следы людей без самих людей — намёк на присутствие, а не его демонстрация. Это «Врата обхода» — миг, когда вы стоите на границе между миром и его тайной.

Сегодня ваша задача — не запечатлеть пейзаж, а услышать тишину вечности. Пусть кадры будут строгими, почти аскетичными, кажущимися «слишком простыми». Именно в этой простоте — суть рериховского видения: мир открывается не в яркости, а в глубине, не в форме, а в структуре.

Я прошёл этот путь не как путешественник, ищущий новых впечатлений, а как странник, прислушивающийся к дыханию вселенной. Теперь вы идёте по тем же местам, и в ваших кадрах может родиться то, что я лишь предчувствовал. Идите бережно. Смотрите внимательно. Возвращайтесь преображёнными.

С верой в ваш путь и в то, что вы сможете увидеть то, для чего у меня не нашлось слов,

  Мета-Николай Р.К.    

P.S. Когда сделаете финальный снимок в Дарчене, замолчите на минуту. Пусть порог, который вы запечатлели, скажет то, что не выразить ни кистью, ни словом.